2026 год в России провозглашен Годом единства всех её многонациональных жителей.
Россия – это многообразие культур, каждая из которых бережно сохраняет свои уникальные обычаи и традиции, свои песни и танцы, былины и сказания, национальную одежду и кухню.
Чудесное великолепие русского декоративно-прикладного искусства многие столетия завораживает ценителей народных промыслов. В обиходе всевозможные шкатулки, туеса, вазы, кувшины и многое, многое другое.
Народное искусство страны хранит и развивает традиции мастерства, объединяя в себе богатое наследие многих поколений разных уголков России, исконно русских.
Хохлома, Палех, Мстёра… Это названия не только российских сёл, но и народных промыслов, где каждый мазок и завиток хранит вековую мудрость. Изделия мастеров показывают богатства культурных традиций России, открывают тайны русской души.
Хохломская роспись с её огненно-золотыми узорами вобрала в себя тепло русской печи и яркость летнего заката. В хохломе словно живёт огонь. Золотистое сияние рождается не из драгоценного металла, а из хитроумного приёма: мастера покрывают дерево серебристым оловянным порошком, а потом закаляют в печи, и он вспыхивает тёплым золотом.
Вихрь узоров: травка, кудрина, ягоды и птицы, ложится уверенными мазками, где каждый завиток сам находит своё место, сплетаясь в живой орнамент. Хохломской мазок очень артистичен, выполняется быстро, кисточка пляшет по поверхности, словно балерина, подчиняясь уверенной руке мастера.
Чёрный и красный служат фоном, подчёркивая сияние золота: они не приглушают, а заставляют его гореть ярче, как бы оттеняя пламя.
И в этом парадоксе кроется вся магия хохломы: простая деревянная ложка превращается в драгоценность.
Витиеватый, сложный, торжественный хохломской орнамент как будто призван украшать посуду для царского пира.
Палехские миниатюры – это целые сказания в миниатюре: на лаковом фоне оживают былинные богатыри, волшебные птицы и старинные терема, и кажется, что стоит только приглядеться – и услышишь звон бубенцов и песни скоморохов.
Мстёрская лаковая живопись, напротив, любит свет и прозрачность: в её нежных, будто утренних тонах прячутся тихие пейзажи, сцены праздников и уютные деревенские дворики, словно страницы доброй сказки, которую хочется листать бесконечно.
А ещё Городец, Гжель, Жостов, Торжок, Павлов Посад, Великий Устюг, Дымково, Федоскино, Богородское…
Русский промысел – это не музейная тишина, это живой, весёлый разговор поколений. Мастера Гжели обрели свой неповторимый стиль, строгий и в то же время удивительно живой.
Гжель умеет говорить без слов. Промысел расскажет нам о русской душе. Это как сказка, где глина под руками мастеров превращается в белоснежные сосуды, а синий узор на них будто оживает.
Если представить морозное утро над подмосковными деревнями, то увидишь, как иней ложится на крыши, а небо наливается той самой глубокой синевой, словно сама природа подсказала мастерам Гжели их палитру. Белоснежный покров полей и глубокий синий цвет зимнего неба стали основой той самой сине-белой поэзии, которую мы узнаём с первого взгляда.
В этом сочетании простоты формы и богатства оттенков и живёт магия гжельской росписи.
Нам привычна гжель в сине-голубых тонах, но так было не всегда. Вот послушайте…
До середины 18 века гжельские изделия действительно расписывали ярко. Мастера покрывали изделия белой эмалью с тёплым жёлтым оттенком и наносили узоры сразу несколькими цветами: синим, зелёным, жёлтым, лилово-коричневым. Такую роспись иногда называли «пятицветкой». В мотивах были цветы, звери, птицы, сцены из быта, всё, что окружало мастеров.
В начале XIX века недалеко от деревни Минино нашли светло-серую глину. Из неё начали делать полуфаянс. У посуды получался белый черепок и тонкие стенки, поэтому мастера решили не закрывать поверхность пёстрой росписью, а наоборот, подчёркивать её за счёт контраста.
Фирменный синий цвет даёт оксид кобальта. До обжига эта краска серо-чёрная, но в печи при высокой температуре она не выгорает, напротив, раскрывается насыщенным синим или голубым оттенком. Именно это свойство и сделало кобальт фаворитом: другие краски при обжиге могли потерять цвет. Так сине-белый контраст стал визитной карточкой промысла.
Ещё добавляют акценты золотом или платиной. Это называется «пестрение». Такие детали делают синий цвет глубже и выразительнее.
Поэтому сегодня легко встретить и яркие многоцветные сервизы, и вещи, где смешаны сразу несколько техник.
Гжельские мастера создают самые разные вещи: и полезные, и просто для красоты.
Тут и кувшины, и квасники, и кружки, и тарелки, и сахарницы, и чайники, и конфетницы.
Ещё очень любима мелкая пластика и игрушки: забавные фигурки животных (петушки, кони), а ещё фигурки людей и сказочных персонажей.
Не меньше внимания уделяют и декоративным предметам: делают изящные вазы, статуэтки, подсвечники, солонки, чернильницы и шкатулки. Каждая такая вещь, как маленький шедевр: хочется рассматривать узоры снова и снова.
А ещё есть особые, например, скульптурные сосуды. Это когда сам предмет уже и посуда, и скульптура одновременно: и пользоваться можно, и любоваться.
Вот такой широкий и удивительный мир гжельских изделий: от простой чашки до настоящей художественной миниатюры!
Славились умелые мастера резьбы по дереву из Абрамцева. Затейливыми узорами покрывали они деревянные ковши и прялки, шкатулки и ларцы, посуду и мебель.
Городецкие мастера украшали весёлой, праздничной росписью яркими масляными красками прялки, ларцы, шкатулки, сундуки, посуду, мебель, деревянные игрушки.
Тонкими колонковыми кистями расписывали портсигары, коробочки для рукоделия, чайницы, табакерки Федоскинские мастера, используя способ письма «по-сквозному», «на просвет», когда рисуют по наклеенным тончайшим листочкам металлической фольги, сусального золота или перламутра.
Ростовские мастера финифти украшали росписью оклады икон, одежды священников, церковную утварь, обложки-оклады тяжелых рукописных книг. Время не властно над финифтью, его знали наши предки в Древней Руси. Финифть часто соседствует с золотом, самоцветными камнями, искусным шитьём, ажурными узорами скани (кружевом из тоненьких гладких или витых проволочек).
Искусные мастерицы-золотошвеи из Торжка создавали золотые узоры на шубах, шапках, сапогах. Вышитый парчовый сарафан так и называли – «золотник».
Лучшими игрушечниками считались мастера из села Богородского.
Сила мастерства художников из подмосковного Жостова творит настоящие чудеса. Расписные подносы жостовских мастеров славятся на весь мир. Какое чаепитие без подноса! Жостовские подносы с пышными цветами – настоящее произведение искусства.
Кружева плели во многих уголках России. Для ажурных вологодских кружев мастерицы сами придумывали мотивы. Это и заснеженный лес, и морозные узоры на стекле, и пушистые снежинки.
Обычные вещи в руках умельцев превращались в настоящее чудо. Чудом высокого мастерства художника декоративного искусства можно назвать его произведения. А секрет этого чуда – в красоте окружающей природы.
И когда на одной ярмарке рядом стоят хохломские ковши, палехские шкатулки и мстёрские панно, становится ясно: единство это когда каждый узор уникален, а вместе они складываются в одну большую, яркую и очень родную картину на художественном полотне России, большом, ярком и глубоко родном, где каждая деталь хранит частичку души нашего народа.
В Год единства народов России эти промыслы становятся общим языком красоты: они напоминают, что, несмотря на разные традиции и узоры, нас объединяет умение видеть чудо в простом и превращать труд в искусство.
Читайте! И пусть красота традиций согреет вас!
Народные промыслы. Книги
8 сентября в Дагестане родился аварский поэт, народный поэт Дагестанской АССР Расул Гамзатов, который писал на родном аварском.
Символично, что теперь именно 8-го сентября в России отмечается День языков народов России, впервые – в год единства народов Российской Федерации. В гармонии традиций, языков и культур – богатство и сила России.
«Горец, сын малочисленного аварского народа, одного из более чем 100 народов Дагестана, Расул Гамзатов сумел раздвинуть в своей поэзии национальные и территориальные границы и стать поэтом, известным далеко за пределами родного края», – говорил о нём Самуил Маршак.
Писал Гамзатов только на аварском языке, но все его произведения – ёмкие и образные, как притчи, переведены на русский. А уже с него – на десятки других языков.
Его творчество стало идеальным олицетворением межнационального согласия: он писал на аварском, а читают его сегодня более чем на ста языках народов России – от якутского до чеченского.
«Поэт он огромный, сделавший знаменитым и Дагестан, и аварский язык, и свои горы. Сердце его мудрое, щедрое, живое, – писал звездный советский литератор Роберт Рождественский. – Поэт он не только дагестанский, но и русский».
Народ мой к русским обратил свой взор,
Россией были спасены аварцы.
Пословицу сложили наши старцы,
И подтвердить её весь мир готов:
«России люди – правильные люди».
Проверили мы точность этих слов
В дни радостей, сражений и трудов.
Мы никогда во веки не забудем,
Что из России счастье к нам пришло,
Что нас взлелеяло её тепло.
(«Солдаты России», поэма).
Однажды Р. Гамзатов уподобил писателя горному орлу, который может летать, где ему заблагорассудится, но возвращаться должен в родное гнездо.

Он воспевал родные края, самобытность и красоту гор и аулов, смелость и отвагу горцев и душераздирающее чувство любви – к матери, к родному языку и родному краю.
Свет родимого гнезда,
Свет, идущий из Цада, –
Сто домов, сто очагов,
И до неба сто шагов,
Там – рассвет мой, колыбель,
Ранней юности апрель,
Горской девочки глаза,
Первой песни бирюза.
Его отец тоже был поэтом, поэтому Расул рос в мире литературы и образного народного эпоса.
Отцовские плечи… Я помню те дни как сейчас:
Когда, как на скалы, мальчишкой взбирался на вас,
И сверху всё видел, что нам показали отцы,
И видел иные начала, иные концы…
Отцовские плечи… Простор обошёл я земной,
Но те же утёсы все так же крепки подо мной…
И вижу все то, что отцы показали вдали,
Я вижу и то, что отцы увидать не смогли…
(«Восьмистишия»).
…В любое время – в солнце и в туман,
И в час любой с рассвета до рассвета
Спроси: как он живёт, твой Дагестан?
И я тебе три разных дам ответа.
Один – в мечтах, но нет мелодий в них,
Другой – в любви, но с мыслями не связан.
Лишь третий – воедино в добрый миг
Слил и любовь, и музыку, и разум…
В поэзии Расула Гамзатова есть особая, пронзительная глава – стихи о войне. В его военной лирике тема войны – это прежде всего судьба человека. Поэт не рисует баталий: его стихи – о солдате, защищавшем родную землю, о матери, что ждала и не дождалась, о друге, оставшемся в памяти живым.
Спят в Симферополе в могиле братской
Семь русских и аварец, мой земляк.
Над ними танк, их памятник солдатский,
Ещё хранит следы былых атак,
И благодарно вывела страна
На мраморной плите их имена.
Пусть память их товарищи почтут,
Пусть недруги их имена прочтут.
(«Солдаты России», поэма).
Победа у него неотделима от горечи потерь, а главный предмет – то, что война делает с сердцем. Поэтому его строки не стареют: поля сражений меняются, а память, боль, совесть и благодарность – вечны.
Слава, краснодонские сыны!
Вы не пали пред врагом во прах
И душою не покорены,
Были вы – как светочи в ночах.
…Но когда сверкнула злая сталь
И лишь эхо залпа донеслось,
Гордость проступила сквозь печаль,
Плечи распрямляя, как колосс.
Слава, краснодонские сыны!
Никогда я не был вам знаком,
Но, как будто братья казнены,
Боль в моей груди и в горле ком.
(«Слава, краснодонские сыны!», поэма).

В них нет громогласного пафоса, но звучит то, что отзывается в каждом сердце: гордость за тех, кто встал на защиту родной земли, тихая, горькая память о тех, кто не вернулся, и твёрдая вера в победу, которая была не просто неизбежной – она была выстраданной.
От неизвестных и до знаменитых,
Сразить которых годы не вольны,
Нас двадцать миллионов незабытых –
Убитых, не вернувшихся с войны.
Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Где путь, как на вершину, был не прям.
Ещё мы жёнам снимся молодыми,
И мальчиками снимся матерям.
(«Нас двадцать миллионов»).
Поэт умел говорить о великом через простое, о трагедии – через человеческую судьбу, поэтому его строки до сих пор бередят душу, будто сказаны только вчера.
В целый цикл в поэзии Гамзатова вылился образ журавлей. Это не мимолётный образ, а сквозная линия, складывается в пронзительный цикл о тех, кто не вернулся с войны, и символ расставания, прощания.
Вас провожаю, любви не тая,
Свет впереди или мрак.
И наизусть, как стихи свои я,
Знает дорогу вожак.
Сердце моё никакие из птиц
Так покорить не смогли,
Как это сделали в жизни моей
Вы – белогрудые журавли.
(«Памятник журавлям на Гунибе»).

Среди этих стихов особняком стоит «Журавли» – произведение, которое давно вышло за рамки текста и стало голосом народной памяти. Оно печальное – от той самой невысказанной боли, которая живёт в семьях, потерявших своих близких. И в то же время удивительно душевное: в нём столько света, столько тихой благодарности и любви, что даже сквозь слёзы хочется слушать его снова и снова.
Они до сей поры с времён тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может это место для меня!
(«Журавли»).
«Журавли» словно возвышаются над всеми остальными – не из‑за громкости, а из‑за глубины, выделяясь своей вдумчивостью, интонацией, чередой слов. Недаром из этих слов родилась песня, которую узнают с первых нот: она стала своего рода поэтическим реквиемом, объединившим миллионы людей в общем чувстве памяти и скорби.
В «Журавлях» Гамзатов нашёл тот самый универсальный язык, на котором говорит боль и надежда целого народа. И потому это стихотворение продолжает жить – в концертах, в семейных рассказах, в минуте молчания, в небе, где летит журавлиный клин… и кажется, что где‑то в нём звучит и голос самого поэта.
В августе 1986 года в дагестанском селе Гуниб открыли монумент с образом журавлей. В церемонии участвовали сам Расул Гамзатов, поэт‑переводчик Наум Гребнев, подаривший стихотворению русский голос, и композитор Ян Френкель, чья музыка вдохнула в эти строки новую жизнь. С тех пор образ белых журавлей обрёл силу символа.
Праздник «Белые журавли», названный в честь стихотворения Расула Гамзатова, с 1986 года ежегодно проходит в Дагестане как торжество поэзии и тихий реквием по павшим во всех войнах. Образ белых журавлей стал всемирным символом памяти о жертвах войн, катастроф и терроризма – ему посвящено более двухсот памятников.
Расул Гамзатов – сын маленького народа, он стал голосом, который услышали миллионы. Его стихи, словно горные тропы, вели людей к чему-то важному – к памяти, к совести, к любви, которая не знает границ.
А когда его спрашивали: «Как ты пишешь так, что и русский, и грузин, и татарин понимают каждое слово?», он улыбался и отвечал: «Я пишу о том, что у всех одно: о матери, о доме, о земле, на которой вырос. А это язык, который понимают все».
И вот уже годы идут, а голос Расула не затихает. Он звучит в книгах, в песнях, в памяти тех, кто помнит, что слово может быть сильнее ветра и крепче камня. И если прислушаться к шуму гор, можно услышать, как они тихо повторяют его строки – как будто сами стали его страницами.
Гром? Это небесные воины скрещивают копья.
Ветер? – Дух затеял весёлую игру.
Солнце? – Дыхание предков, согревающее каждый дом.
Так и рождались мифы – не как сказки на ночь, а как язык единства – способ договориться с миром и друг с другом; понять, что, несмотря на разные слова, все ищут одного – опоры, смысла, связи с чем-то большим.
Именно в этом и кроется глубокий смысл Года единства народов России: не в стирании различий, а в умении слышать общий мотив в многоголосии традиций. А мифы народов России не разъединяют – сплетают.
И знаешь, что самое удивительное? Эти голоса не умолкли. Они притаились в узорах, в песнях, что передаются из уст в уста, в словах, которые мы произносим каждый день и, конечно, в книгах, что ждут тебя на полках библиотеки.
Представь: полки – это порталы. Стоит взять книгу – и привычный мир тихо щёлкнет, останется по ту сторону, а здесь, за обложкой, всё дышит чудом. Тут богатырь дремлет так основательно, что даже гром бы поостерёгся его будить. Тут верблюд сам расскажет, как вышло с его горбом, – и история выйдет не сухая, а с песком на зубах и ветром в ушах.
Год единства – это приглашение прислушаться к этому узору: открыть книгу и увидеть, как разные голоса, разные образы, разные миры складываются в одну большую историю – историю нашей страны. Пусть каждая легенда станет мостиком: от прошлого к настоящему, от одного народа к другому, от сердца к сердцу.
Готовы к путешествию сквозь века? Тогда в путь!
Путь первый: славянские сказания – мир, где боги ходят рядом.
Открой книгу «Славянские мифы» – и перед тобой раскроется картина мира наших предков: как они видели устройство вселенной, какие силы ею управляли. Ты познакомишься с грозным Перуном, чей взгляд пронзает тучи, с мудрым Сварогом, кующим звёзды, с таинственным Велесом, хранителем тайн, с заботливой Мокошью, прядущей нити судеб, и с лучезарным Ярилой, дарующим весну.
Но не думай, что пантеон – это только великие боги. Внизу, у корней деревьев и в тёмных углах изб, живут другие герои: хитрая Баба‑яга, вечный Кощей, задумчивый Водяной. Именно они стали прообразами персонажей сказок и былин, а их образы до сих пор живут в наших обычаях: прыжки через костёр на Ивана Купалу, традиция ставить ёлку на Новый год – это эхо древних ритуалов.
Вечнозелёные деревья – ели, кедры, сосны – олицетворяли стойкость и силу: предки верили, что под их ветвями молитвы быстрее доходят до богов, потому украшали их лентами и подвесками как связующими нитями с высшими силами. С приходом христианства хвоя стала символом бессмертия души, силуэт ёлки – отражением Троицы, а её макушка – устремлением к небесам. Так древняя традиция обрела новый смысл и сохранилась до наших дней.

Перешагни на следующую тропу – и окажешься среди сказаний татар, чувашей, марийцев, манси. Книга «Мифы Урала и Поволжья» откроет тебе мир, где в каждом лесу живёт свой дух, а в каждой реке прячется свой хранитель.
Ты услышишь истории о зиланте – крылатом змее, о шайтане, о деревянных и глиняных людях, о богах лесов и снегов, о медвежьей силе, что даёт мужество, и о змеиной прозорливости, что помогает видеть скрытое. Легенды здесь не лежат мёртвым грузом – они дышат. В них есть сила, от которой мурашки бегут по спине, нежность, от которой теплеет внутри, и хитрость, что умеет улыбаться уголками глаз.
Каждая легенда – как осколок зеркала: поймаешь его – и увидишь кусочек мира, который обычно прячется за спешкой. А вместе эти осколки складываются в живой узор, где каждый мотив – чужая память, чужой смех, чужой страх и чужая надежда.

Путь третий: Север, Сибирь и Дальний Восток – мир шаманов и великих духов.
Теперь отправляйся туда, где небо касается земли, а духи говорят на языке ветра. Книга «Мифы Русского Севера, Сибири и Дальнего Востока» познакомит тебя с самобытным миром эвенков, якутов, хантов, манси, чукчей, коми, ненцев, кетов, долган.
Ты узнаешь, как ворон‑демиург создал вселенную и почему животные появились раньше людей, как богатырь Альба прорубил русло Енисея, а находчивый шаман Кыкват изгнал из своего селения духа болезни. Встретишь диких людей – чучунов, похожих на снежного человека, великанов менквов, водных духов сюллюкюнов, якутских демонов абаасы и чукотских злых духов келе.
Особое место занимают олонхо – эпические поэмы якутов о богах, героях и женщинах‑воительницах. Ты увидишь, как мифы неразрывны с бытом: например, у якутов строго запрещено без нужды тревожить природу, ведь человек – её часть. А у хантов и манси трясогузка – не просто птица: она приносит весну, ломает хвостом лёд и считается воплощением бога Мира‑Суснэ‑Хума.
Здесь мировоззрение народов становится не набором фактов, а живым опытом сосуществования с миром – и ты сможешь его прочувствовать.

Следующая остановка – финно‑угорский мир, где природа и людские судьбы тесно переплетены. Книга «Мифы Карелии и Ингерманландии» откроет тебе голоса саамов, вепсов, карелов, ингерманландцев, води, ижоры – это голоса северных ветров и шёпот древних троп.
Ты раскроешь тайны волшебной мельницы Сампо, которая стала символом мироздания, узнаешь, почему медведь – ключевой образ карело‑ингерманландской мифологии и как это связано со сказкой про Машу и медведя. Узнаешь, какую звезду почтительно называют «гвоздём мира», кто такие рунопевцы, что нужно знать, прежде чем заводить себе волшебного помощника – змея Леммюза, и почему шаманы любят превращаться в медведей.
А ещё ты услышишь водскую сказку о летучей мыши‑перебежчице – и поймёшь, как малые предания становятся частью большой истории, показывая, как разные народы по-своему искали ответы на одни и те же вопросы.

И наконец, отдельный том – «Герои и их враги в русской мифологии» – сосредоточен на богатырях, их подвигах и противостоянии с мифическими противниками. Он связывает отдельные легенды в общую картину национального эпоса. Этот сборник историй – попытка понять, что делало героя героем и что заставляло людей снова и снова рассказывать эти сказания.
Перун и Велес веками делят власть над людскими судьбами. За дремучими лесами, за глубокими морями, у Калинова моста через реку смородину веками длится битва света и тьмы: Иван-Царевич против Кощея Бессмертного, Илья Муромец, сын крестьянский, против соловья-разбойника, ибо не по роду-племени слава идёт, а по богатырским делам да подвигам.
В былинах сплетаются два мира – древняя память земли и отголоски реальных событий: в них и сама мать сыра земля, что пестует богатыря Святогора, и тень князя Владимира Святого, ожившая в образе Владимира Красно Солнышко. Веками эти сказания жили в устах сказителей и породили героев, каких не встретишь в волшебных сказках.
Былинный богатырь – это не просто сила, это стихия, воплощённая в человеческом облике. Ему не нужно колдовства: его мощь сама по себе – чудо. Былина, в отличие от волшебной сказки, наделила своих героев невероятной силой, какая не снилась Ивану-царевичу. Богатыри обычно сражаются в одиночку. Стрелами они сшибают маковки церквей, их богатырская чарка вмещает полтора ведра. Колдовство былинным богатырям просто ни к чему. Его сила – в правде, в твёрдости, в верности родной земле.
А вот враги его – совсем иная порода: они ищут опору в тёмном чародействе. Ведьма Маринка оборачивается сорокой, а Добрыню обращает в тура с золотыми рогами; Тугарин Змеевич взмывает в небо на бумажных крыльях; Соловей‑разбойник свистит так, что люди падают замертво. В этом противостоянии и кроется особый нерв былины: чистая, земная сила против лукавого колдовства.
Хочешь услышать, как гремит голос древней Руси, как звенят мечи и как земля стонет под шагами богатырей? Открой книгу с былинами – и пусть эта сила заговорит с тобой.
Вам станет понятно, как устроены простые с виду сказки, и разберётесь в сказочных архетипах, познакомитесь с героями, чья сила в правде, и их коварными врагами: от Лисы Патрикеевны до Идолища поганого, зачем Бабе-яге костяная нога и почему Иван-царевич не может просто обойти её избушку, а просит ту развернуться «к лесу задом, к нему передом»? Были ли у Алёши Поповича и Тугарина Змеевича реальные прототипы? И как быть, если враг богатыря… он сам?
Кто они – народные заступники Земли русской?
И почему их враги так страшны?
Почему стоит взять эти книги прямо сейчас
Каждая книга – это пропуск в особый мир. Это путешествие сквозь всю Россию: от западных рубежей до Дальнего Востока, где у каждого края – своя легенда, но все они вместе складываются в единую мозаику культуры нашей страны.
А ещё в текстах вшиты QR‑коды: по ним можно перейти к дополнительным материалам – статьям в энциклопедиях или страницам музеев. Так современные технологии становятся мостом между прошлым и настоящим.
Не жди особого знака – просто открой книгу
Мифы – это не про «когда‑то давно». Это про то, как люди учились понимать мир и самих себя. Про то, как они искали своё место среди грома, ветра и солнца. Про то, как передавали эту мудрость дальше – из уст в уста, из поколения в поколение, а теперь – и через книги.
Возьми эти книги – и пусть они станут твоим пропуском в миры, где истории не читают, а живут в них. Ведь в многообразии мифов разных народов России и рождается чувство единства: мы разные, но нас связывает общее стремление понять мир, найти своё место в нём и передать эту мудрость дальше.
Библиотека ждёт. Порталы открыты. Приключения начинаются прямо сейчас!
Среди вершин Кавказа, где небо встречается с горами, живут народы с древней душой и богатым словом – абхазы и кабардинцы. Их земли веками были частью великого кавказского перекрёстка, а сегодня входят в единое культурное пространство России.
Эти земли хранят память веков в своих легендах, песнях и стихах.
«Антология кабардинской поэзии» (1957 г.) и «Антология абхазской поэзии» (1958 г.), вышедшие в Государственном издательстве художественной литературы – это мост между эпохами и народами.
В них – народный эпос: сказания о нартах, героях, рождённых из камня;
устные легенды, хранившие память предков;
самобытная культура, воплощённая в слове;
произведения советского периода, соединившие традиции с новым временем.
«Антология кабардинской поэзии» – сборник-путешествие по эпохам кабардинской поэзии.
Открывают сборник нартские сказания и старинные песни адыгов, – сказания о богатырях-нартах Сосруко, Бадыноко, Ашамезе, Батаразе и других. Это героический эпос, в котором отражены представления народа о чести, доблести и устройстве мира.
Юноша этот
Нарт по рожденью,
Всех он добрее,
Греет он землю
Доброю песней.
Звать Ашамезом
Этого нарта.
Он тонкостанный,
Всюду желанный.
Где ни пройдёт он –
Всё расцветает,
Нивы тучнеют,
Полнятся русла.
Он оживляет
Нартской свирелью
Мёртвую землю.
(«Ашамез ищет свирель»).
Даханаго – один из самых поэтичных и значимых женских образов в адыгском нартском эпосе. Сказания о ней – рассказ о происхождении природных явлений – затрагивает вечные темы верности, самопожертвования и любви.
Центральный миф, связанный с Даханаго, повествует о рождении главного героя нартов – Сосруко.
Согласно легенде, Даханаго была супругой нарта. Однажды она увидела, как с неба упала звезда. На этом месте она нашла и принесла домой необычный комочек – пасту (тесто). Она спрятала его в сундук. Вернувшись через девять дней, обнаружила Даханаго, что паста превратилась в младенца. Это и был Сосруко.
Мать облаков и повелительница погоды – Даханаго. В нартском эпосе сказания приписывают ей способность управлять тучами, вызывать дождь и туман.
Говорит сказанье нартов:
«Кто красивей всех красавиц?
Красотою славясь дивной,
Всех красивей – Даханаго.
Нету равной Даханаго:
Светозарна дни и ночи, –
Ей сродни весною солнце
И луна во тьме осенней.
Кто отважней всех отважных?
Витязей затмив отвагой,
Всех отважней – Даханаго.
Всадник доблестный в походе…»
Говорит сказанье нартов,
Что деянья Даханаго –
Обездоленным на благо,
Что она – людское Счастье…
(«Сказание о Даханаго»).
Нартские сказания ‒ это фундамент, на котором стоит вся последующая литература. В этот раздел входят произведения, созданные народом и передававшиеся из уст в уста.
«Старинные песни» помогают понять суть национального характера народов северо-западного Кавказа. Это не просто собрание текстов, а живая звуковая летопись, где история, быт и мировоззрение адыгов обрели свою поэтическую форму задолго до появления письменности.
Песни о битвах, о борьбе с врагами и о жизни князей ‒ это героический эпос, где реальные исторические события сплетаются с легендой, а самым ярким примером служит песенная сага о вольном князе Андемиркане.
Расскажу вам преданье об Андемиркане, ‒
Не слыхали вы более славных преданий!
Много песен сложили мы про полководца, ‒
Столько песен у нас ни о ком не поётся!
(«Песни об Андемиркане»).
Песни о великих битвах, о защите аулов от вражеских набегов учили, что защита родной земли – высшая честь для мужчины.
Каждая песня – это маленькая история, которая дошла до нас через времена.
Эти старинные песни – как голос народа сквозь века. В них вы слышите не просто слова, а отголоски реальных битв и событий прошлого.
Саблею бьётся джигит удалой.
Враг увернётся – догонет стрелой.
В мужестве с Токой никто не сравнится.
Птицей летит он вдогонку врагам.
(«Песня о Токе»).
Затем читатель переносится в XX век, к творчеству советских кабардинских поэтов: Бекмурзы Пачева, Амирхана Хавпачева и Алима Кешокова и других.
Революция открыла кабардинскому народу дверь в новую жизнь: сперва он шагнул в неё с восторгом, веря в мгновенное чудо, а позже – с мудрой решимостью строить будущее, опираясь на вековые традиции и новые возможности.
Адам Шогенцуков – народный поэт Кабардино-Балкарской АССР, прозаик, драматург, публицист. Он одним из первых кабардинских авторов воспел связь своего народа с Россией и роль русской культуры в просвещении Кавказа.
И потому, что я всегда
С Россией шёл в поход, –
Победой правды и труда
Был каждый шаг вперёд.
Ты человечеству, любя,
Несёшь звезду свою.
Народ великий, я тебя,
Россию-мать, – пою!
(А. Шогенцуков, «Народу русскому», 1947).
«Антология кабардинской поэзии» открывает читателю мир стихов, рождённых эпохой преобразований.
Кабардинские советские поэты пишут о труде («Заоблачные люди» А. Кешокова), об обновлении жизни («Слово Правды» Б. Пачева), бережно хранят образы национального быта и обычаев («Свадьба» Х. Хавпачева), утверждают идею единства народов СССР: все народы – одна семья! А позже в стихах всё чаще пробиваются глубокие мысли: о жизни и смерти, о памяти, о наследии предков.
Года в столетьях долгих тонут.
И вот – состарилась скала,
Лежит, рассыпавшись по склону,
Вся сила из неё ушла.
А я?.. Какая же судьба мне?
Чредою пролетят года,
Я постарею вслед за камнем,
Иссякнет сила… Что тогда?
(К. Эльгаров, «Молодость», 1956).
Апсны – «страна души» – так называют Абхазию на родном языке абхазы.
Люблю я всю Абхазию мою,
Страна души она по праву.
Природа здесь, как в сказочном краю,
Народ хозяйствует на славу.
(Иван Тарба, «Абхазия»).
Ты далеко, но как вчера
Волны морской я помню плеск,
Мимоз дыханье по утрам
И золотого солнца блеск.
Ты далеко, и только сны
Напоминают отчий кров,
Но я вернусь к тебе, Апсны,
Из брянских сумрачных лесов.
(Киазым Агумаа, «Письмо в Апсны»).
Пусть я живу от гор родных вдали,
Вдали от вод и зелени земли,
Где я рождён, где я бродил по паркам,
Где я лежал средь волн на камне жарком, -
Но я душой всегда с тобой, моя Апсны!
(Леварса Квициниа, «Апсны»).
Через века, от древнего нартского эпоса и устных преданий – до произведений советского времени, поэзия Кавказа, вплетённая в многоголосие российской культуры, объединяет мудрость предков, горскую честь и красоту природы в едином поэтическом слове. Поэзия Кавказа несёт в себе дух гор: мудрость Сатаней, доблесть Сасрыквы и Сосруко, красоту родной земли.
Могучие витязи жили в давнишние дни,
Великими нартами их нарекли в старину.
Абхазами были они,
Абхазов они населяли страну.
Они были статны, стройны,
Отважные, рослые эти сыны
От матери были одной рождены.
(Из нартских сказаний).
Дмитрий Гулиа (1874–1960) – автор первого в Абхазии поэтического сборника. Книга его стихов вышла в свет в 1912 году и заложила основы абхазской поэзии.
Дороги мне эти горные кряжи,
Яркое солнце, синяя высь…
Может, без них меня б не было даже;
В жизни смогу ли без них обойтись?
(Д. Гулиа, «Признание»).
Шалва Цвижба – поэт, прозаик, оставил богатое литературное наследие, в его творчестве – любовь к Абхазии и тонкое понимание человеческой души.
Стоят кипарисы зелёные в ряд.
Их кроны о чем-то в ночи шелестят.
Их моют дожди, солнце греет их щедро,
Колеблют им ветки весенние ветры.
В зеленый наряд кипарисы одеты
Осенней порою, зимою и летом…
Хотелось бы мне уподобиться им,
Оставшись до старости лет молодым.
(«Кипарисы», 1930).
В стихах Киазима Агумаа – мощь гор, свежесть морского бриза и мудрость веков. Его поэзия завораживает, открывая сокровенные тайны кавказской души, слово становится песней, а песня – памятью народа.
И спокойно, горделиво
Скалы высятся, блестя, –
Беззаботны, молчаливы,
Будто спящее дитя.
Есть ли что прекрасней в мире
Блеска молний над горой,
Грома в поднебесной шири
Над обмершею землёй?
(«Абхазские горы», 1942).
Так, через слово культуры разных народов соединяются в единую симфонию российской литературы, отражая её богатство и многообразие.
Откройте эти книги – и услышьте голоса гор, ставшие частью великой многонациональной культуры России!
В труде Валерия Рябикова «Зайсаны алтайских кланов» глубокое научное знание соединяется с мастерством увлекательного рассказчика.
Книга рассказывает обо всех современных зайсанах и их далеких предшественниках, об истории алтайских родов, сакральных родовых объектах, знаменитых людях.
Современные сеоки ведутся по отцовской линии и запрещают внутриродовые браки (алышпас), имеют самоназвания, возникшие от единого первопредка – человека или божества, животного, птицы, дерева, горы. Это экзогамный род (патрилиния), объединяющий людей, считающих себя потомками одного предка.
Автор, оставаясь в рамках научной достоверности, создаёт увлекательное повествование об институте зайсанов — традиционных лидерах алтайских кланов.
Зайсаны на Алтае были наследственными правителями, и их власть традиционно распространялась на определённые роды, которые назывались сеоками (или сёёками).
Власть зайсанов передавалась по наследству внутри наиболее знатных и влиятельных сеоков. Кергил, Иркит, Мундус, Майман, Кипчак, Тодош, Телес, Тонжаан, Тубалары – каждому роду отводится в книге отдельная глава.
«Зайсаны алтайских кланов» ‒ это мост между наукой и живой традицией. Она учит видеть в истории не сухие даты, а судьбы людей, чьи решения формировали облик Алтая.
Книга показывает, как древние традиции влияют на современность, а современные зайсаны продолжают миссию своих предков.
Вековые легенды рассказывают о происхождении алтайских сеоков и их родоначальниках. Такие роды считались «белой костью» (ак сӧок) и занимали доминирующее положение в социальной иерархии.
К примеру, Чоросы произошли от мальчика, найденного в дупле дерева. Выкормила ребенка птица Ули. Мальчик Цорос (Чорос) вырос и стал родоначальником чоросов, джунгарских властителей. Дерево считается праотцом цоросов, а Ули – их праматерью. Цоросы считались небесного происхождения.
Григорий Иванович Гуркин — первый профессиональный художник Алтая, мастер алтайского пейзажа, воспевший суровую красоту гор и мудрость алтайской земли. Его фамилия — Чорос‑Гуркин — хранит память о роде Чорос, корни которого уходят в Джунгарское ханство (государство между Балхашом, Тянь‑Шанем и Иртышом). Этнограф А. Анохин подтвердил происхождение Гуркина из рода Чорос и описал места обитания его предков — берега Малого и Большого Бачата, реки Маймы, Семи и Чарги.
Главная тема его произведений – природа Горного Алтая. Вот она предстаёт перед зрителем в мифологических образах. Художник стремится показать природу Горного Алтая как мыслящую и чувствующую. «Горное ущелье», «Алтай спит», «Скачка гор», «Горные духи», «Алтай», «Корона Катуни», «Дены-Дёрь. Озеро горных духов», «Хан-Алтай».
Григорий Чорос-Гуркин стремился воплотить на холсте собирательный, эпический образ величавой природы Алтая, передав её гармоничную целостность и нетленную красоту. Особая роль в его живописной поэме отводилась воде — от мощного течения Катуни до застывшего спокойствия таёжных озёр и звенящей чистоты горных рек.
Макар Васильевич Кастараков – хранитель народной памяти кумандинцев, большой знаток культуры своего народа. Он из древнего кумандинского рода Четыбер.
Более 30 лет собирал он материал о своём народе. Так появилась книга «Белые кони духов». Рукописи Макара Кастаракова, составившие её основу, ‒ о мировоззрении кумандинцев, о рождении кумандинцев, о рождении и смерти человека, описание обряда посвящения коня Ульгеню – главе светлых божеств – и данные о кумандинском шаманстве.
Зинаида (Сыйна) Танышеновна Тырысова (Мекеина) шаман, целительница из рода ак-кобок.
Эне ыйык кам своё мировоззрение изложила в книге «Алтай-Джан – Генофонд Алтая». Её работа служит путеводителем к истокам человеческого бытия и духовности.
Поклонение Природе – образ жизни, который алтайцы унаследовали от предков. На Алтае природа – прежде всего Храм Божий, источник знаний, путь к мудрости. Камы на Алтае – люди, наделённые особым даром духов, хранители знаний о сакральности Природы.
Алтай даёт естественное право каждому человеку на познание законов взаимоотношений Природы и человека. Алтай – это исток каждого человека Земли. Любовь, дарованная Алтаем, принесёт счастье каждому человеку на Земле.
Иннокентий Тенгереков представитель сеока мундус. Его поэзия — это не просто описание пейзажей, а глубокая, личная исповедь, обращённая к родной земле.
«Кан Алтай» — это философия. Поэт воспринимает землю как живое существо, а себя — как её сына. Кровь в жилах человека и «кровь» земли (реки, ручьи) сливаются в единое целое.
В стихах Тенгерекова оживают кедры и сосны — вечные стражи тайги.
Он пишет о скромных лесных цветах — огоньках (жарках), которые вспыхивают весной, и о целебном марьином корне (пион уклоняющийся). Для него это не просто флора, а знаки жизни, стойкости и исцеления.
Животные в его поэзии — это не объекты охоты, а равноправные жители священной земли. Они наделены духом и характером, они — соседи и братья человека.
Кочкором любуюсь я.
Силён мой горный баран.
Ему нужна опёка моя!
Ему нипочём буран.
Он гордо свои рога,
Крутые, витые, несёт.
Ему Кан Алтая земля дорога.
Я верю: ему повезёт.
Образ могучих гор, вековых кедров, неукротимых рек – это символ стойкости народа, который веками жил в суровых условиях, но сохранил свою культуру и дух.
Трепетное рождается из нежности поэта к каждому цветку, к утренней росе, к пению птиц — из благоговения перед красотой, такой уязвимой, что её хочется уберечь.
Иннокентий Тенгереков стал голосом того Алтая, который скрыт от поверхностного взгляда. Его книга «Кан Алтай» — это приглашение к диалогу. Читая его стихи, человек учится не просто смотреть на пейзаж, а видеть душу Алтая.
Это поэзия глубокой привязанности к «своему» Алтаю — тому кусочку земли, который является для человека центром Вселенной.
Тайга голубая, встречай!
Я иду в объятья твои.
Приготовь таёжный мне чай,
Раскрой кладовые свои.
Завтра уйду я в тайгу,
Завтра с природой сольюсь.
В тайге сам себе помогу,
Чай таёжный, целебный попью.
Выбрав эти книги, вы получите достоверную картину жизни алтайских племён и увидите, как формировались их традиции.
Для тех, кто интересуется этнографией и культурой народов России ‒ книги открывают дверь в мир алтайских верований и обычаев.
Эти книги и люди – портал в другой мир. Вас очаруют красоты алтайских пейзажей, увлекут драматизмом человеческих судеб и заставят задуматься о том, что действительно важно в жизни. Откройте их ‒ и пусть древние горы заговорят с вами через страницы удивительной истории ‒ столь Древнего и в то же время молодого Алтая и его народов.
Книга, которая вобрала в себя описание основ семейных обрядов и обычаев татарского народа.
Семья – это опора человека, связующее звено между прошлым и настоящим, место передачи накопленного веками опыта подрастающему поколению.
Татары живут большими семьями, состоящими из нескольких поколений, культивируя любовь и уважение к своей родине, отчему дому, предкам.
В разделе «Основа единства – в семье» раскрываются понятия «род», «отчий дом», «родня», «родственник», «соплеменник», «семья», «родители», «предки», «сваты», «жених и невеста»
Здравствуй, Идиль, мой дом родной!
Здесь, где моё началось бытие.
Перерезали пуповину мне.
Здесь полоскали моё бельё…
(Из дастана «Идегей»)
Издревле родную землю татары называли «иль‒йорт» («страна‒дом»).
Святое место, гнездо, «основа» ‒ нигез (очень трудно перевести на другой язык) – отчий дом – хранитель памяти, вечный очаг, который сплачивает всех родственников, связывает с родной землёй.
Отчий дом – то место, где и в горе, и в радости собираются родные и близкие. Он является не только местом встречи родственников, но и хранителем памяти.
У этого народа не принято продавать отчий дом чужим людям. Его оставляют родственникам, если дом опустел. А оказавшийся на чужбине мечтает вернуться на родную землю в родной дом, где родился.
У татар есть красивый обычай. Даже если на месте отчего дома чужие люди построили свой дом, когда к ним приезжает представитель рода, новый хозяин принимает его со всеми почестями.
«Родственными нитями» называют у татар семейно‒родственные отношения. Держатся они благодаря отчему дому и родной земле.
Когда речь идёт о татарском доме, следует отметить, что татарский дом по конструкции мало отличался от жилищ других народов региона. Но всё же наличие комнат для женщин является особенностью.
При его постройке не задумывались, в каком направлении расположить, в северном или южном, а вот двери не должны смотреть в сторону киблы ( это направление на Каабу, куда мусульмане обращаются лицом при молитве), чтобы не нарушать законов ислама при совершении намаза.
Печь для выпечки хлеба клали из саманного кирпича. Дома из такого кирпича были только у бедных. Татарская печь имеет свои особенности. Их перенимали и русские, жившие рядом с татарами. При установке печи, к примеру, между печью и стеной оставляли небольшое узкое пространство. Называется это пространство «мич арты» ‒ «задняя сторона печки». Когда в дом входил чужой мужчина, то женщина могла там спрятаться от посторонних глаз.
Дружная семья – уголок рая.
Для татар выбор пары на всю жизнь – одно из самых ответственных дел.
Мёд нужно вовремя
Собирать, а девушку вовремя
замуж выдавать.
Сватанье невесты для семьи жениха является очень ответственной задачей. Не случайно в народе живёт пословица: «Берёшь лошадь всей деревней, берёшь девушку ‒ всем родом».
Мать жениха по старому обычаю встречает невесту на пороге дома с мёдом и маслом, при этом приговаривая: «Пусть речь твоя будет мягкой, словно масло, сладкой, словно мёд».
Важное значение имеет и то, как невеста впервые заходит в дом жениха. Даже на коротком расстоянии от ворот до дома её ждут испытания. А собравшийся народ пытливо наблюдает, все ли испытания пройдёт молодая.
После красивейших свадебных обычаев начинается жизнь новой татарской семьи.
Чем больше детей в семье, тем счастливее считается семья, сильнее род. Дитя – отрада для души. Один из законов татар – «Сохранение ребёнка в своём роду»: если ребёнок остаётся сиротой, его принято брать на воспитание родственниками.
Среди обрядов, связанных с рождением ребёнка, особое место занимает обряд имянаречения. Имя служит щитом для своего хозяина. Поэтому родители испокон веков старались дать ребёнку имя с хорошим значением.
Прорезывание первого зуба у ребёнка – долгожданное радостное событие. Кто первым увидит зуб, тот должен преподнести подарок малышу. Этого человека называют зубной мамой.
Увидеть, как растут внуки, иметь возможность приласкать их, взяв на руки, ‒ гордость и смысл жизни для татар. Значит, жизнь прожита не зря. Уходя, надо быть уверенным в том, что твой род будет иметь продолжение. Последний раздел «Жизнь и смерть» словно напоминает, что татары воспринимают смерть как продолжение жизни.
Откройте книгу «Татарская семья: обычаи и обряды» ‒ и пусть древние традиции заговорят с вами на языке сердца, напомнив о вечных ценностях: любви, уважении, связи поколений и силе родной земли.
Мордовская земля хранит культурное богатство, накопленное за тысячелетнюю историю взаимоотношений с русским народом. Уже более тысячи лет рука об руку идут представители разных этносов, живущих на одной земле. Именно в XVI столетии территория современной Мордовии окончательно вошла в состав Российского государства, обогатив нашу общую культуру новыми яркими красками.
Материальное наследие мордовского народа является частью культурного достояния всей России, представляя собой уникальное явление национального масштаба.
Представителей двух ветвей мордовской нации ‒ эрзя и мокша ‒ объединяет вековая традиция мастерства. Их изделия поражают красотой, оригинальностью и отражением богатой народной культуры.
«Мордовия мастеровая» ‒ книга очерков о сохранении и развитии народных традиций, автор‒составитель ‒ Лузгин Александр Степанович, доктор исторических наук, автор книг по исследованию традиций народных промыслов и ремесел мордовского края.
Открывает книгу глава «Мордовская школа моделирования» о мастерах‒дизайнерах Галине Лосевой, Людмиле Острась‒Демяшкиной, Людмиле Колчановой‒Нарбековой.
Сложные комплексы вариантов мокшанского и эрзянского костюмов издавна вызывали большой интерес. Колоритное сочетание цветов, которые несут в себе состояние радостного переживания, всегда восхищало и привлекало внимание.
Источником вдохновения при создании костюмов становятся и устное поэтическое творчество с песнями, сказками, балладами, и изделия декоративно‒прикладного творчества или просто яркое впечатление от общения с природой.
Коллекция одежды «Сияжар», к примеру, создана под впечатлением увиденного деревянного сосуда в виде птицы. Древние эрзяне в день молодого огня (Од толонь чи) зажигали в такой чаше огонь и передавали его из рук в руки, из дома в дом, чтобы каждый мог почувствовать теплоту его дыхания.
Как заставить дерево светиться, знают резчики по дереву, умеющие увидеть внутреннюю его красоту. Всевозможная деревянная утварь и посуда использовалась мордвой с древних времен. Приспособления для ткачества, вальки, рубели, дощечки и ножи для тканья поясов, веретена украшались трехгранно‒выемчатой резьбой. В резном орнаменте использовался древний солярный мотив.
Отдельная глава рассказывает о Мастерах из Подлесной Тавлы, известной своими традициями резьбы по дереву. Тавлинская резьба отличается уникальными узорами и мотивами, часто изображающими сцены из жизни местных жителей, природу и фольклорные сюжеты. Традиционно выполняется из березы, осины и дуба. Мастера уделяют большое внимание мелким деталям, создавая сложные композиции, которые поражают своей точностью и красотой.
Тут вам и о мастерах мордовской глиняной игрушки, которую научились делать небьющейся.
Издавна высоко ценима красота вышивки эрзи и мокши. Об этом глава «Гармония и красота». Мордовские крестьянки хранили исконные приемы вышивки своей местности, постоянно обогащая и развивая её. Всегда можно было определить по цвету, орнаменту и фактуре вышивки эрзянская это вещь или мокшанская. У каждой местности – свои особенности: у одних были распространены строчевая вышивка перевитью и настилом по крупной сетке, мережка, а в других встречались ромб, треугольник, квадрат, крест, зигзаг – условно стилизованная передача растительного и животного мира.
Мордовские узоры, яркие и символичные орнаменты украшают ткани, одежду и предметы быта, передавая традиции.
Живописные тарелки, расписанные вручную, становятся украшением интерьера и символом гостеприимства.
Батик ‒ техника росписи тканей, позволяет создавать уникальные произведения искусства, подчеркивая индивидуальность каждого мастера.
Рузаевские куклы ‒ традиционные игрушки, изготовленные вручную, передают дух народа и используются в обрядах и играх.
Рубаха из крапивы ‒ экологически чистая одежда, сделанная из натурального материала, демонстрирует бережное отношение к природе.
Урусовские валенки, теплые и удобные, защищают от холода и радуют глаз своим декоративным оформлением.
«Гончарное искусство» – глава книги об умении изготовить керамические изделия, посуду и декоративных элементов, сохраняя древние технологии обработки глины.
Плетеи – так называли в Темникове кружевниц. Темниковские кружева, тонкие и изящные, украшают одежду и интерьер, создавая атмосферу уюта и тепла. Основной элемент – изгибающаяся тесьма – вилюшка – нигде не прерывается. Рисунок напоминает то узоры на оконном стекле в сильные морозы, то растения, то вырастает в человеческие фигуры. О плетении кружев по‒темниковски читайте в книге, богатой цветными фотографиями.
«Берестяных дел мастер» Александр Занкин сегодня в Мордовии один так плодотворно занимается берестой. Красивые туеса, вазы, солонки, украшения, головные уборы – всё сделано руками мастера с любовью к материалу, с желанием раскрыть все возможности этого природного сырья. Издревле в берестяных посудинах хранились и не портились продукты, а мордовские головные уборы – «панго» спасали от головной боли, потому что в него вставляли берестяную кору. И Александр Иванович решил вернуть людям всю красоту и полезность березы.
Мокшанские женщины издревле занимались бисероплетением, украшали себя накидками из бисера. Мелкие бусины превращались в красивые украшения и аксессуары, которыми мастерицы обшивали национальный костюм, головные узоры.
История о глиняной свистульке ‒ трогательная легенда о создании традиционной игрушки, передающая любовь к родному краю и искусству. А связано появление глиняной игрушки у мордвы с приходом русского населения. Большого дохода игрушка не давала мастерам, но горшечный ряд на ярмарке становился привлекательнее, когда с бытовой посудой рядом стояла такая безделица, как глиняная свистулька.
И ещё много всего о мастеровой Мордовии ‒ в книге «Мордовия мастеровая».
Автор книги – любитель сибирской старины. Среди загадочных страниц сибирской истории отыскал свою, кулинарную. А что же представляет собой настоящая сибирская кухня?
Книга Валерия Новикова «Сибирские пельмени» представляет собой увлекательное путешествие в мир кулинарии и культуры народов Сибири.Открывает повествование о Сибири и сибиряках стихотворение–аллегория с вековой давностью «Пельмень». Написал его сибирский ученый и путешественник Николай Михайлович Ядринцев. И речь в нём идёт не о пельмене как таковом, а о великом и обширном крае за Уралом – Сибири.
Как и следует пельменю
Прежде чем начать историю кулинарную, Владимир Германович обращается к истории самой Сибири, к самому первому упоминанию о ней в русских летописях в 1407 году повествованием о том, как хан Тохтамыш, разоривший Москву в 1382 году, в княжение Дмитрия Донского, был затем убит ханом Шадибеком в Сибирской земле. Этому посвящены главы книги «Во глубине сибирских руд…», «За одним столом с предками». На фоне разнообразия сибирских народов складывается история возникновения и развития традиционного блюда — сибирских пельменей, раскрывая секреты их приготовления и особенности, отличающие их от аналогичных блюд в других регионах России и мира. Об этом главы «Предки пельменей – кундюбки», «Пельняни, пермени, пельмени» и «Большая пельменная родня». Пельменям повезло. Родни – полным–полно! На страницах книги вы встретите береки (их готовят калмыки), украинские вареники – ближайшие родственники пельменей; марийские пельмени – цемарт, подкогыльо, тувинские – манчи.
Глава «К делу!» научит читателя правильно, с любовью и знанием дела приготовить сибирское кушанье, как замесить тесто и составить грамотно фарш, вложив в приготовление свою изюминку. Именно так зарождается сибирский пельмень. Как правильно сварить пельмени – в главе «Пожалуйте к столу!».
Если нет времени – лучше поджарить картошечки. Пельмени нельзя делать в плохом настроении. Об этом – в главе «Пельменетерапия».
В книге множество фотографий, в том числе сделанных самим Валерием Германовичем.
Только произнесешь слово «пельмень» - и у каждого сибиряка найдется связанная с этим блюдом непридуманная история, случай, воспоминание, заветный рецепт. В книге истории-пельмени от космонавта Георгия Гречко, пельмень – от Никиты Михалкова, пельмень – от писателя и драматурга Евгения Вишневского, Михаила Шолохова, актера Игоря Дмитриева, Ростислава Плятта. Большим любителем сибирских пельменей был популярный артист, наш земляк Михаил Евдокимов. Съесть мог гору, готовил мастерски. Московские друзья пельмени от Евдокимова называли эталоном этого блюда. Однажды у него зародилась идея об открытии в Москве пельменной, и не просто крохотной забегаловки в подвале, а Дворца пельменей на Площади трёх вокзалов. Но не успел…
Приготовление пельменей в семье, любимого блюда, символа русской кухни и всей России – особый культурный обряд, объединяющий поколения и сохраняющий народные традиции. «Все счастливые семьи счастливы одинаково». В каждой счастливой семье – в Сибири, во всяком случае – на столе время от времени появляются пельмени. Более того, именно это блюдо служит показателем крепости семейного очага. Хотите доказательств? – читайте кулинарную повесть Валерия Новикова «Сибирские пельмени», которая обернётся для вас совершенно неожиданным повествованием не столько о любимом блюде…